slawademin (slawademin) wrote,
slawademin
slawademin

Category:

ЦЕРКОВЬ И ЦАРСТВО (продолжение-1)



Вопрос взаимоотношения Бога-Творца и Его творений-людей был и остается главным вопросом мiроздания, который, увы, подвергся глобальному искажению сначала во времена имперской церкви, потом во времена восстания против империализма. В результате возникли две нехристианские/антихристианские крайности – с одной стороны исконная иерархия была превращена духовенством и аристократией в рабовладельческий строй; с другой стороны – природное равенство перед Богом все нигилисты-революционеры возвели в абсолют, превратив в социальную уравниловку, безначалие и отрицание всяческой иерархии.
Нигде в Св. Писании не говорится о недопустимости рабства и вообще о необходимости какого-либо равенства между людьми. Напротив, в каждой библейской книге постоянно делается акцент на различии между господами и слугами, царями и рабами, т.е. нет даже намека на отмену иерархии, которая, по сути, является богоугодным порядком, естественным установлением и делением общества на разные социальные слои сверху донизу. В первой же Книге во времена Ноя конкретному народу, который происходит от Ханаана, уже придается статус рабского народа (Быт. 9:25-27). Кстати говоря, в своих предыдущих исследованиях я пытался доказать, что хананеи не адамиты, а выжившие каиниты. Такое же упоминание рабов мы видим и во времена Авраама и во все последующие времена между господами и рабами проведена четкая грань, которая определяет тот или иной социальный статус, не возвышающий одних, но и не унижающий других. Более того, эта грань не просто установлена, она еще и признана Библией как богоугодный порядок, как неизменная данность (Быт. 12:16; 21:10-13; 24:2-9; Лев. 25:44-46; Притч. 30:10; Еккл. 10:7; Мал. 1:6; Еф. 6:5; Кол. 3:22; 4:1; 1 Тим. 6:1; Тит. 2:9).
Совсем другое дело взаимоотношения между Богом и людьми, между Творцом и Его творениями, созданными по Его образу и подобию. Здесь хоть и присутствует природная иерархия, но она напоминает скорее семейные отношения, в которых нет, и не может быть порабощения младших старшими. Иначе говоря, мы видим совершенно иное отеческое и сыновнее, а не господское и рабское отношение друг к другу. Перед Богом все чада равны, «что царь, что псарь», как говорил столп старообрядчества протопоп Аввакум. Если и встречается иногда в Библии слово «раб» в отношениях между Богом и людьми, то оно указывает лишь на особую преданность и крайнюю степень уважения, любви и смирения сына, который добровольно как бы сравнивает себя с рабом. Так, например, Авраам, обращаясь к Святой Троице, явившейся ему в виде трех Ангелов под дубом, называет себя рабом Господним (Быт. 18:3-5; 19:2 и 19), тем самым демонстрируя свою наивысшую преданность, верность и любовь к Богу. И таких случаев в Библии можно найти предостаточно, и все они свидетельствуют лишь о смирении и огромной любви к Богу и ветхозаветных патриархов, и новозаветных христиан. Это детское послушание и смирение, но отнюдь не холуйство, не рабское пресмыкательство перед Богом (Быт. 24:14; 32:10; 50:17; Исх. 4:10; 32:13; Чис. 11:11; 12:7-8; Втор. 3:24; 9:27; 32:36 и 43; 34:5; Нав. 1:1-15; 5:14; 8:31-33; 9:24; 11:12-15; 12:6; 13:8; 14:7; 18:7; 22:2-5; 24:29; Суд. 2:8; 1 Цар. 1:11; 3:10; 23:10-11; 25:39; 2 Цар. 7:19-29; 24:10; 3 Цар. 3:7-9; 8:23-36 и 52-59; 18:36; 4 Цар. 8:19; 1 Пар. 17:17-27; 21:8; 1 Езд. 5:11; Неем. 1:6-11; 2:20; Пс. 17:1; 26:9; 30:17; 33:23; 34:27; 68:18; 77:70; 85:2-4 и 16; 88:21; 89:13-16; 104:26 и 42; 112:1; 115:7; 118:17 и 38 и 122-125; 131:10; 133:1; 134:1 и 14; 142:12; 143:10; Ис. 63:17; Дан. 3:35 и 44 и 85 и 93; 6:20; 9:6-17; Ам. 3:7; Агг. 2:23; Лук. 1:38 и 48; 2:29; Деян. 16:17; Иак. 1:1; 1 Пет. 2:6; 2 Пет. 1:1; Иуд. 1:1; Рим. 1:1; 6:22; 1 Кор. 3:9; 7:21-22; 2 Кор. 4:5; Гал. 1:10; Еф. 6:6; Фил. 1:1; Кол. 4:12; 2 Тим. 2:24; Тит. 1:1; Откр. 1:1; 7.:3; 11:18; 15:3; 19:5; 22:3-6; 26:6).
Внимательный читатель видит, что все цитаты из Священного Писания, на которые я дал ссылки – это слова верных чад Божиих, но не самого Бога. Хотя такие понятия, как «господа» и «рабы» встречаются и в общении с самим Богом. Например, Сын Божий Iсус Христос часто использовал в своих притчах такие образы, показывая посредством взаимоотношения обычных господ и рабов взаимоотношения Бога и людей. Правда, Сам при этом ни разу не называл никого своими рабами, наоборот говорил, что считает окружающих братьями и друзьями (Ин. 15:15). На это указывал и Апостол Павел, говоря, что во Христе нет ни рабов, ни свободных, но есть лишь наследники Божии, которые уже не могут быть рабами (Гал. 3:28; 4:7 и 31; 5:1; Кол. 3:11). Одно дело, когда любящий сын готов служить Отцу словно раб, и совсем другое, когда Отец требует рабского подчинения, внушая свыше, что ты ничтожество. Иначе говоря, все уверовавшие во Христа, все спасенные Его искупительной жертвой, все рожденные свыше – чада Божии, которые тем более не могут быть рабами у людей. Любые библейские выражения можно истолковать в искаженном виде, превратив веру в суеверие, лжеверие и даже зловерие. Именно так и появлялись лжехристианские «церкви» и секты. Но истинный смысл Св. Писания как был, так и останется неизменным.
Наверняка найдутся те, кто захочет мне возразить, указав на Библию и прежде всего на Ветхий Завет, где можно найти много мест, когда Господь называет своих сынов рабами. Что это? Как объяснить такое противоречие? Давайте разберемся. Если в Библии используется как бы прямая речь самого Господа Бога, значит ли это, что авторы книг передают услышанное ими свыше? Действительно ли они сами слышали глас Божий с небес или откуда-то еще и записали Его слова? Думаю, нет, все намного проще. Это литературный прием, который широко использовался всегда для того, чтобы заострить внимание читателя, показав живое общение двух или нескольких сторон, в данном случае показать реальную связь человека с Богом. Вот только показали они это как-то не так, или не совсем так. Добрый любящий Отец вольно или невольно превратился в интерпретации авторов Библии в некоего грозного безпощадного рабовладельца Иегову, который вовсе не похож на безмерно любящего Христа.
Как же произошло, что естественные добрые сыновние чувства, почтение, благоговение и преданность превратили Бога в рабовладельца? Ведь нам известно, что Он любил свое творение, сотворив человека свободным по образу и подобию своему, наделив его духом-разумом, безсмертной душой и свободой воли, и вовсе не собирался делать из людей послушных марионеток. Уверен, что все слова в Св. Писании приписанные Богу придуманы и написаны людьми, которые именуются пророками, хотя нас и пытаются уверить, что через них говорил Святой Дух. Несомненно, Дух Божий, который дышит, где хочет, может навеять разные мысли разным чадам, которых любит Господь (Ин. 3:8). Его глас действительно могут услышать, причем не только пророки и проповедники Христа, но и любые искренне истово верующие, творческие, одухотворенные и просто здравомыслящие люди, например, писатели и художники. Вопрос в другом: слышали они  реальный глас Божий или только ощущали дыхание Духа, как поэты во время вдохновения, черпающие, словно из воздуха красивые слова, которые приходят будто сами собой? Известно, что авторы часто вкладывают в чьи-то уста свои сокровенные мысли. Ничего нового в этом нет. До сих пор многие утверждают, что слышат Бога и разговаривают с Ним. Подобное можно часто услышать особенно от протестантов, утверждающих, что Бог открыл им нечто. Выдавая собственные мысли и переживания за глас Божий, они говорят: «Господь мне сказал! Господь мне открыл!» И мы не спрашиваем их: «как вы общались с Богом по телефону или по интернету?», нет, мы понимаем, что подобные заявления либо экзальтированность и обольщение, либо обман и игра на публику.
Я вовсе не подвергаю сомнению известные случаи из библейской истории или из жития святых, когда тем или иным праведникам и угодникам Божиим действительно являлись и Господь, и Пресвятая Богородица, и Ангелы, и Святые и они реально общались с ними. Я высказываю лишь вполне обоснованное предположение, что все приписываемые Богу библейские слова: «Это Мой раб! Вы мои рабы!» - всего-навсего литературный прием, усиливающий величие Божие. Даже Моисей автор Пятикнижия, с трепетом внимавший гласу Божиему из огненного куста, скорее всего, приукрасил историю своего общения с Всевышним, вложив в Его уста сравнение Авраама и сынов Израилевых со своими рабами  (Быт. 26:24; Лев. 25:55; Чис. 14:24). Остальные авторы не были исключением и писали подобным же образом, вкладывая в уста Божии свои мысли и чувства, которые, на мой взгляд, не стоит воспринимать буквально (2 Цар. 7:5-8; 3 Цар. 11:13 и 32-38; 14:8; 15:29; 4 Цар. 9:7 и 36; 14:25; 17:13; 19:34; 20:6; 21:8-10; 24:2; 1 Пар. 6:49; 17:7; 2 Пар. 1:3; 6:14-27; 24:6-9; Неем. 10:29; Иов. 1:8; 2:3; 42:7-8; Ис. 20:3; 37:35; 41:8-9; 43:10; 44:1-2 и 21; 45:4; 48:20; 49:3 и 6; 50:10; 54:17; 65:8; 65:13-15; 66:14; Иер. 7:25; 26:5; 29:19; 30:10; 33:21-26; 35:15; 44:4; 46:27-28; Иез. 28:25; 34:23-24; 37:24-25; 38:17; Зах. 1:6; 3:8; Мал. 4:4; Деян. 2:18; 4:25-29).
Я не сомневаюсь, что древние евреи, как и другие древние народы Расы Божией, которые произошли от семени Адама, ощущали себя свободными людьми, более того, они ощущали себя богами, поскольку знали о своем родстве с Богом-Отцом и не забывали про образ и подобие Божии (Быт. 1:26; Пс. 81:6). Например, на древнеримских похоронах старшина рода восклицал о покойнике: «Ныне (имя рек) стал богом!», ибо богами римляне называли всех членов своей семьи-клана (семени-колена), ведущих свой род от Яфета. И только потом их образы настолько идеализировались и героизировались, так обрастали мифами и др. фантазиями, что превратились в идолов, которых потомки ваяли в камне и даже приносили им жертвы. В идолопоклонство впали все народы-адамиты, в том числе и евреи, о чем говорят ветхозаветные авторы. Все народы, так или иначе, забыли о своем первозданном сыновстве, об отношении свободных людей к Богу, о своем тварно-божественном происхождении. Вспомнили они об этом лишь в новозаветные времена, когда Господь Iсус Христос сказал своим ученикам: «Не написано ли в законе вашем: Я сказал: вы боги?» (Ин. 10:34). Первые христиане шли на смерть только потому, что не соглашались быть чьими-то рабами, уверенные в том, что они не рабы, а чада Божии, сыны, познавшие истину, которая сделала их свободными (Мф. 17:26; Ин. 8:32-36; Иак. 1:25 и 2:12; 1 Петр. 2:16; Рим. 8:21; 1 Кор. 7:21; 9:1; 9:19; 2 Кор. 3:17; Гал. 2:4; 5:1; 5:13), которых Господь любит и ждет в Царствии Своем. Но потом после объявления Христианства государственной религией, с появлением имперской церкви, в которой царей стали отождествлять с Богом, называя их «живыми иконами Царя Христа», о свободе и сыновстве постепенно вновь забыли.
Сначала в Византии затем в Московии и России под воздействием азиатских традиций восточной деспотии верные христиане как-то незаметно вновь превратились в рабов Божиих и рабов кесаревых. Здесь-то и кроется тайна перерождения церкви, т.е. мистического небесно-земного Тела Христова, в котором люди обретали свободу, в обычный государственно-бюрократический институт власти, делающий людей винтиками авторитарного механизма. Видимо, Господь долго терпел все эти беззакония и когда увидел, что царство и церковь стали превращаться в вертеп разбойников и рынок рабовладельцев, лишь прикрывающихся Христианством, Он попустил им пасть под ударами врагов. Сначала безвозвратно пала православная Византия (1453), потом православная Россия (1917). Быть может, Господь вознамерился спасти хотя бы церковь, вернув ей первозданную чистоту, т.е. веру первых христиан, которые хоть и прятались в катакомбах от гонений, но были самыми свободными людьми во Христе. Церковь на земле, несомненно, была важнее для спасения и это видно из слов Спасителя: «врата ада не одолеют ее» (Мф. 16:18), чего не сказано про царство на земле. Хотя Христос и называется Царем царствующих и Господом господствующих (1 Тим. 6:15), и этими титулами узакониваются разные формы власти, и автократия, и аристократия, и демократия, но нигде ни сказано, что царства на земле будут вечными. Монархисты могут возразить, вспомнив разные пророчества о возрождении России. Забывая при этом главное условие восстания из пепла – для этого необходимо всенародное покаяние, а его Господь так и не дождался от новых иуд, низвергнувших царство и церковь. Остается одно – церковь, но не в виде придатка какого-либо царства или республики, а в том виде, в котором она и зарождалась при апостолах в окружении врагов и супостатов, хранящая истину, несущую освобождение (Ин. 8:32).
Восстановление московского патриаршества (1917-1918) показало всю несостоятельность имперской церкви без имперской России, и фактически спустя два года оно было упразднено указом последнего в России патриарха Тихона (№362 от 7/20.11.1920), который объявил децентрализацию церкви в условиях гонений. Тем самым он фактически санкционировал ее эвакуацию и уход в подполье, т.е. исход и катакомбы.
Следует сразу оговориться. Критическое и даже порой негативное отношение к империи вообще и имперской церкви в частности, превратившие человека в раба Божиего и раба кесарева, не могут вызывать у меня тотального отторжения, ибо их существование обусловлено историческими условиями, а это значит, имперские амбиции способствовали благу в определенный момент бытия. Кто я такой, чтобы подвергать сомнению или хулить промысел Божий, некогда породивший империи?! Вопрос их появления на свет не самый простой. Дело в том, что для определенных народов монархическая форма правления является непременным условием их существования. В мiре людей, как и в мiре животных есть разные виды. Одним нужна свобода и демократия, другие не могут обойтись без послушания и авторитарности. Например, стадным животным, муравьям и пчелам необходимо единоначалие и коллективизм. А хищникам напротив свойственна независимость и индивидуализм. Так белые земледельческо-ремесленные народы, привыкшие мирно трудиться на своей земле, и черно-цветные дикие народы, привыкшие жить общинами, промышляя охотой и рыболовством, в первую очередь становились жертвами сильных народов-завоевателей, создававших великие мiровые державы. Воинственные народы, как хищные животные собирались в стаи и выбирали вожаков, но с такой же легкостью и меняли их, не зная в своей среде авторитарности. Но для империй были нужны совсем другие социально-политические условия, при которых покоренные народы могли бы жить привычной жизнью, ощущая себя частью державного организма. Для этого и потребовалась монархия в Риме, возникшая в тот самый момент, когда вечный город стал центром европейской цивилизации.   
Все течет и все изменяется, - говорили древние. Когда-то Римская империя стала добром, поскольку вела к созданию, а потом стала обузой, тормозом и с объективной точки зрения злом, растлением и разложением. Несомненно, без Римской империи Христианство не распространилось бы по всей вселенной, поскольку без царства и защиты автократора церковь не смогла бы не только выработать единство вероисповедных принципов на Вселенских Соборах, но и вообще устоять под ударами еретиков и прочих врагов Божиих, науськанных сатаной. Таким образом, существование империи было не только обусловлено, но и принесло значительную пользу для новозаветной церкви. Само появление Спасителя Iсуса Христа (Его первое пришествие на земле) произошло не раньше и не позже становления Рима как империи. Рождество Христово пришлось как раз на царствование первого кесаря Августа Октавиана, при котором Рим достиг наивысшего расцвета. Более того, именно в год Его Рождества кесарь Август проводил перепись населения и таким образом имя Iсуса вместе с Его Матерью Марией и Иосифом Обручником вошло в число граждан Римской империи, проживавших в провинции Иудея. Разумеется, это нельзя назвать простым совпадением. Между прочим, Рим хоть и стал империей, но больше напоминал республику, точнее федерацию, состоящую из множества провинций, живших вполне автономно под началом кесаря и присмотром его префектов, поскольку они возглавлялись местными царями и вождями. Западный Рим и позже во времена Карла Великого, Генриха Прицелова, Оттона Великого, Фридриха Барбароссы и др. европейских императоров сильно отличался своей децентрализованной структурой власти от вертикали власти восточных деспотий, которыми стали Византия и Московия/Россия. Рим породил несколько европейских империй, в которых сохранялся принцип автономии провинций и колоний. Может именно поэтому одна из последних христианских империй Великобритания, как преемница Рима, не смотря на негативные стороны и отжившие формы правления, смогла продержаться дольше всех, распавшись окончательно только в конце прошлого ХХ века (1997)?! Впрочем, многие считают, что главной преемницей Рима стала не Британия, а Америка (США), к созданию которой прежде всего англичане приложили руку. Кстати, рабство в этих странах хотя и существовало до определенного момента, как существовало оно и в древнем Риме, но носило оно совершенно иной не социальный и тем более не религиозный, а духовно-расовый характер, и это не мешало сохранять права и свободы личности.    
Византия и Россия пошли иным путем, взяв за основу абсолютизм восточных царств, в которых не только монархи приравнивались к Богу, но и подданные любого рода и звания приравнивались к холопам и назывались рабами Божиими и кесаревыми. В итоге имперская греко-восточная церковь переродилась, поскольку была построена, во-первых, по имперскому образцу сверху вниз, во-вторых, внутри нее всячески насаждалось рабское повиновение и нивелирование личности, чуждое самому духу Христианства. Получился латинский папизм наизнанку. В спелом яблоке черви не заведутся, а в Византии и России они завелись, поэтому эти царства рано или поздно должны были неминуемо пасть, исчезнув под ударами внешних и внутренних врагов. У адептов этих царств, до сих пор мечтающих о возрождении великих империй, которые они именуют «Вторым» и «Третьим» Римом, на мой взгляд, нет никаких шансов увидеть на престолах Константинополя или Москвы православных царей-помазанников. В лучшем случае это будут карликовые монархии, как в Монако или Лихтенштейне, ибо время христианских империй безвозвратно закончилось. По большому счету никто ни Византия, называвшаяся Ромейской империей, ни Германия, называвшаяся Священной Римской империей (рейхом), ни тем более Московия не имели права называться Римом, ибо Рим был, есть и будет только один и простоит он по слову пророка до скончания века (Дан. 2:44). Если Господь и попустит возникнуть некой новой империи, то будет она отнюдь не христианским царством, а царством антихриста, т.е. той самой всемiрной империей машиаха, о которой давно грезят июдеи-каиниты, и о которой пророчествовали многие угодники Божии, хотя в Откровении нет прямого указания на появление подобного всемiрного царства зверя. Да, он одержит победу и многие очень многие поклонятся ему, как царю и богу, однако управлять всем мiром и всеми странами и всеми народами ему не суждено даже временно.
Итак, неугодные Богу великие православные царства Византия и Россия пали, но церковь сохранилась и после их падения. Правда сохранилась она в новом обличии, как церковь ничтожно малого количества верных, живущих среди иноверных и безбожников, не в своих прежних пышных и величественных нарядах, а в нищенском одеянии. Не как царская жена господствующая и повелевающая всеми, а как притесненная и гонимая адскими силами невеста Христова, вновь спрятавшаяся в катакомбах или спасающаяся в изгнании.
Про апостасию и перерождение древней церкви, превратившейся в придаток царства пишет церковный историк Лев Регельсон: «Когда Никейский Собор принимал догматическое определение: «Верую во Единую, Святую, Соборную и Апостольскую Церковь» - никаких «патриархов» еще и в помине не было. Собор состоял из 318 епископов, каждый из которых был автокефален, т.е. самоуправляем. Властная администрация появляется лишь во времена господства ариан. Именно это обеспечило их длительное торжество в империи. Тогда появились «митрополиты», т.е. начальники над епископами государственных областей митрополий (что-то вроде наших «губерний»). Термин «патриарх» впервые появляется только в документах IV Вселенского Собора (451) в определении структуры церкви как «пентархии» (власти пяти престолов Римского, Константинопольского, Антиохийского, Александрийского, Иерусалимского). Сей титул получали епископы, административно главенствующие над митрополитами. То есть Никейское исповедание веры в церковь в Символе Веры не имеет никакого отношения к последующему нововведению – в виде церковных «начальников»: тех самых епископов над епископами, против которых так гневно возражали св. Киприан и Карфагенские местные Соборы III века. Конечно, «пальма первенства» в установлении властного административного начала в Церкви принадлежит Церкви Римской, которая просто перенесла в церковное управление традиции и структуры распавшейся Западной Римской империи. Но и Восточные, начиная с ариан, постепенно приняли эту новоявленную «традицию». Теперь, когда говорят «церковь», прежде всего, имеют в виду именно администрацию, т.е. патриарха и церковных чиновников при нем. При таком ложном понимании Единства Церкви бесконечные раздоры и «расколы» просто неизбежны... Это «расколы» только между администрациями, т.е. само Тело Церкви, созидаемое в Крещении и Евхаристии, такими «административными расколами» вообще не затрагивается…
Главная ошибка, и, в своих крайних формах, ересь против догмата о церкви – ложное отождествление церкви с ее административной структурой: митрополиями, экзархатами, патриархатами. В доимперской церкви подобных структур вообще не было: каждая епархия была самоуправляемой, т.е. автокефальной единицей, входящей в состав Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви. Более сотни таких автокефальных епархий были представлены на Первом Вселенском (Никейском) Соборе. Условия жизни церкви в империи привели к созданию более крупных объединений, которые, помимо изначального единства в вере и таинствах, были связаны также и административной дисциплиной. Возникновение подобных объединений было вызвано чисто практической необходимостью: никакого отношения к природе церкви, к ее единству эти объединения не имеют. Единство церкви определяется только верой и таинствами, включая трехчастную харизматическую иерархию: диакон, священник, епископ. Возникшие по обстоятельствам времени административные должности: митрополит, экзарх, патриарх – не связаны ни с каким таинством рукоположения, т.е. по своей природе не являются харизматическими. Любая епархиальная община входит в состав церкви независимо от того, принадлежит она к какому-либо административному объединению епархий или не принадлежит. Стремление подменить харизматическую структуру церкви структурами административными, имело место всегда: но крайнюю и окончательную форму эта тенденция приобрела в теории и практике митрополита Сергия (Страгородского), провозгласившего абсолютный приоритет и всевластие не харизматической церковной администрации над священным саном, прежде всего, над саном епископа. В такой крайней и категорической форме прежняя ошибка приобрела характер системной ереси против догмата о церкви, сформулированного в Символе Веры. В этом смысле митр. Сергий – величайший ересиарх нашего времени, своего рода современный Арий. Провозглашение верховенства церковной администрации над харизматическим саном – есть, по существу, одна из форм «хулы против Святого Духа», действующего в таинствах рукоположения и хиротонии. Тем самым такая администрация отделяет себя от Единой Церкви, и все грозные обличения Святых Отцов против раскола в первую очередь применимы именно к ней! Сейчас, как и во времена арианства, судьба Христианства определяется грядущей победой Церкви над этой гибельной «ересью ересей». Как и тогда, победа не обещает быть легкой. Под расколом Святые Отцы имели в виду отпадение от единства церкви в вере и таинствах. Однако митр. Сергий (Страгородский), вопреки Отцам, утверждал, что якобы «раскол не есть расхождение в вере и таинствах, но именно отказ в административном подчинении церковному управлению». В итоге, как показал трагический опыт российской церковной жизни, это лжеучение Сергия стало главным орудием борьбы против церкви. Конечно, несмотря на разрушительную практику сергианства, никакая администрация не в силах уничтожить церковь как таковую. Ибо сказано Спасителем: «Созижду Церковь Мою и врата ада не одолеют ее». Административные объединения имеют условный, временный, не харизматический по своей природе характер: вхождение или невхождение в эти объединения не имеет никакого отношения к понятию «церковного единства» или «церковного раскола». Тот же Игнатий Богоносец на все времена провозгласил четкий догматический принцип: ГДЕ ЕПИСКОП, ТАМ ЦЕРКОВЬ! Сергианство же провозглашает совершенно иной принцип: «где патриарх (или заменяющее его лицо), там Церковь». Иными словами, «где администрация, там церковь». Потому что патриарх («первый епископ») – это не более чем глава церковной администрации, избранный Собором автокефальных епископов для взаимной координации действий в межсоборный период. Если же епископы не автокефальные, то никакого первого епископа они избирать в принципе не могут. Согласно утверждению великого священноисповедника Ермогена (Голубева) епископ, назначенный сверху, не может представлять свою епархию на Соборе».
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments