slawademin (slawademin) wrote,
slawademin
slawademin

Category:

РАШИЗМ - ПАРОДИЯ НА РУСИЗМ (часть 2)


Кем же после всего этого должен был стать руский мужик, которому непрестанно внушали в царстве и в церкви мессианские идеи некоего избранничества «народа-богоносца» и превосходство «Третьего Рима» над всеми остальными странами и народами?! Руский мужик, который при этом фактически оставался рабом и холуем господ, чиновников и императора, накапливал ненависть, чем и воспользовались крамольники-нигилисты и разрушители-марксисты. Финал России был предрешен, вначале ХХ века о нем уже говорили руские православные подвижники и писатели. «Если в России так пойдут дела, - писал прав. Иоанн Кронштадтский задолго до революции, - и безбожники и антихристы-безумцы не будут подвергнуты праведной каре закона, и если Россия не очистится от множества плевел, то она опустеет, как древние царства и города, стертые правосудием Божиим с лица земли за свое безбожие и за свои беззакония (…) «Россия превратилась в сумасшедший дом (…) Где наши беснующиеся?! Но они столько пролили крови за эти годы, разрывая людей бомбами на куски, вырывая у государства лучших людей, не жалея сотни жертв и неповинных детей ради своего адского замысла, напрашиваясь на убийства, уничтожая и себя самих, если это неизбежно, и кончая свою судьбу отвержением Креста Христова перед казнью: кто же их не знает? Кто их не видел беснующимися в селах, деревнях и помещечьих усадьбах, когда они создавали потрясающие зрелища, сжигая вековые постройки, выкидывая имущество в окна опоенным крестьянам, истязая топорами и вилами лошадей и животных, пьянствуя и веселясь на пожарищах и под конец – оскверняя храмы? Не они ли вовлекли в беснование фабричную и деревенскую молодежь, которая продолжает наводить ужас на население – поджогами, воровством, ночными разгулами, угрозами, местью и отвержением Бога, всего священного и дорогого русским людям?!»
А вот что писал в 1904 г. другой подвижник Церкви Христовой святитель Николай Японский: «Бьют нас японцы, ненавидят нас все народы, Господь Бог, по-видимому, гнев Свой изливает на нас. Да и как иначе? За что бы нас любить и жаловать? Дворянство наше веками развращалось крепостным правом и сделалось развратным до мозга костей. Простой народ веками угнетался тем же крепостным состоянием и сделался невежествен и груб до последней степени; служилый класс и чиновничество жили взяточничеством и казнокрадством, и ныне на всех степенях служения - поголовное самое безсовестное казнокрадство везде, где только можно украсть. Верхний класс - коллекция обезьян - подражателей и обожателей то Франции, то Англии, то Германии и всего прочего заграничного; духовенство, гнетомое бедностью, еле содержит катехизис, - до развития ли ему христианских идеалов и освящения ими себя и других?.. И при всем том мы - самого высокого мнения о себе: мы только истинные христиане, у нас только настоящее просвещение, а там - мрак и гнилость; а сильны мы так, что шапками всех забросаем... Нет, недаром нынешние бедствия обрушиваются на Россию, - сама она привлекла их на себя. Только сотвори, Господи Боже, чтобы это было наказующим жезлом Любви Твоей! Не дай, Господи, вконец расстроиться моему бедному Отечеству! Пощади и сохрани его!»
А вот еще одно предзнаменование будущей гибели России, это литературный этюд, написанный с натуры руским писателем Александром Куприным: «... Помню, лет пять тому назад мне пришлось с писателями Буниным и Федоровым приехать на один день на Иматру. Назад мы возвращались поздно ночью. Около одиннадцати часов поезд остановился на станции Антреа, и мы вышли закусить. Длинный стол был уставлен горячими кушаньями и холодными закусками. Тут была свежая лососина, жареная форель, холодный ростбиф, какая-то дичь, маленькие, очень вкусные биточки и тому подобное. Все это было необычайно чисто, аппетитно и нарядно. И тут же по краям стола возвышались горками маленькие тарелки, лежали грудами ножи и вилки и стояли корзиночки с хлебом.
Каждый подходил, выбирал, что ему нравилось, закусывал, сколько ему хотелось, затем подходил к буфету и по собственной доброй воле платил за ужин ровно одну марку (тридцать семь копеек). Никакого надзора, никакого недоверия. Наши русские сердца, так глубоко привыкшие к паспорту, участку, принудительному попечению старшего дворника, ко всеобщему мошенничеству и подозрительности, были совершенно подавлены этой широкой взаимной верой. Но когда мы возвратились в вагон, то нас ждала прелестная картина в истинно русском жанре. Дело в том, что с нами ехали два подрядчика по каменным работам. Всем известен этот тип кулака из Мещовского уезда Калужской губернии: широкая, лоснящаяся, скуластая красная морда, рыжие волосы, вьющиеся из-под картуза, реденькая бороденка, плутоватый взгляд, набожность на пятиалтынный, горячий патриотизм и презрение ко всему нерусскому - словом, хорошо знакомое истинно русское лицо. Надо было послушать, как они издевались над бедными финнами.
- Вот дурачье так дурачье. Ведь этакие болваны, черт их знает! Да ведь я, ежели подсчитать, на три рубля на семь гривен съел у них, у подлецов... Эх, сволочь! Мало их бьют, сукиных сынов! Одно слово - чухонцы.
А другой подхватил, давясь от смеха:
- А я... нарочно стакан кокнул, а потом взял в рыбину и плюнул.
- Так их и надо, сволочей! Распустили анафем! Их надо во как держать!
И тем более приятно подтвердить, что в этой милой, широкой, полусвободной стране уже начинают понимать, что не вся Россия состоит из подрядчиков Мещовского уезда Калужской губернии».
(отрывок из рассказа «Немного Финляндии» 1908 г.)
Если вы подумали, что Куприн был приспешником запада, русофобом или ненавистником России, который нелицеприятно изображал руский народ, то вы глубоко заблуждаетесь. Он любил свой народ и свою страну и поэтому обличал славяно-чухонское хамство и великодержавную спесь, которые впитали в себя и верхи и низы. Он любил руского Авеля и ненавидел руского Каина. Об этом же говорили другие руские писатели и мыслители:
«Паситесь, мирные народы! / Вас не разбудит чести клич. / К чему стадам дары свободы? / Их должно резать или стричь. / Наследство их из рода в роды / ярмо с гремушками да бич (…) Народ равнодушный до наименьшей обязанности, до наименьшей справедливости, до наименьшей правды, народ, что не признает человеческое достоинство, что целиком не признает ни свободного человека, ни свободной мысли (…) Я конечно презираю отечество моё с головы до ног» (Александр Пушкин).
«Прощай, немытая Россия, / страна рабов, страна господ, / и вы, мундиры голубые, / и ты, им преданный народ» (Михаил Лермонтов).
«Любовь к отечеству превратилась в приторное хвастанье. Доказательством тому, наши так называемые квасные патриоты: после их неуместных похвал – только хочется плюнуть на Россию (…) Лучше ли мы других народов? Ближе ли жизнью ко Христу, чем они? Никого мы не лучше, а жизнь еще намного неустроенней и безпорядочней всех их. «Хуже мы всех прочих» - вот что мы должны всегда говорить о себе (…) Есть у русского человека бескорыстная любовь к подлости. Он ничего с этого иметь не будет, но гадость ближнему сделает (…) Есть у русского человека враг, непримиримый, опасный враг, не будь которого он был бы исполином. Враг этот – лень» (Николай Гоголь).
«У нас сначала — дикое варварство, потом грубое невежество, затем свирепое и унизительное чужеземное владычество, дух которого позднее унаследовала наша национальная власть, — такова печальная история нашей юности. Периода бурной деятельности, кипучей игры духовных сил народных, у нас не было совсем. Эпоха нашей социальной жизни, соответствующая этому возрасту, была заполнена тусклым и мрачным существованием, лишенным силы и энергии, которое ничто не оживляло, кроме злодеяний, ничто не смягчало, кроме рабства (…) Мы не Запад… Россия… не имеет привязанностей, страстей, идей и интересов Европы… И не говорите, что мы молоды, что мы отстали… У нас другое начало цивилизации (…) Наше общество столь же презренно, как и глупо, в нем отсутствует общественное мнение и господствует равнодушие к долгу, справедливости, праву, истине, циническое презрение к мысли и достоинству человека» (Петр Чаадаев).
«Русская История до Петра Великого - одна панихида, а после Петра Великого – одно уголовное дело» (Федор Тютчев).
«Русскому соврать, что высморкаться. Их ложь исходит из их рабской сущности. Народ никогда не знавший и не говоривший правды – народ рабов духовных и физических. Убогие люди (…) Сия великая часть Европы и Азии, именуемая ныне Россиею, в умеренных её климатах была искони обитаема, но дикими, во глубину невежества погружёнными народами, которые не ознаменовали бытия своего никакими собственными историческими памятниками…» (Николай Карамзин).
«Грязь, вонь, клопы и тараканы, / надо всем хозяйский кнут, / и это русские болваны / Святым отечеством зовут» (Дмитрий Веневитинов).
«Люди холопского звания / сущие псы иногда: / чем тяжелей наказание, / тем им милей господа (…) Неумыт и непричесан, вечно полупьян, / в домотканом зипунишке ходит наш Иван. / Выпить может сто стаканов, только подноси, / сколько их, таких иванов, на святой Руси?» (Николай Некрасов).
«Жалкая нация, нация рабов, снизу доверху все сплошь рабы» (Николай Чернышевский).
«Я нигде не вижу свободных людей» (Александр Герцен).
«Если я усну и проснусь через сто лет и меня спросят, что сейчас происходит в России, я отвечу: пьют и воруют (…) Любят русские люди бунтовать! Встанут на колени перед барским домом и стоят подлецы! И ведь знают, что бунтуют и всё равно стоят! (…) Если русским предоставить выбрать себе предводителя, они выбирают самого лживого, подлого, жестокого, вместе с ним убивают грабят насилуют, впоследствии сваливают на него свою вину. Спустя время церковь провозглашает его святым (…) Самые плохие законы — в России, но этот недостаток компенсируется тем, что их никто не выполняет (…) Российская власть должна держать свой народ в состоянии постоянного изумления (…) У нас нет середины: либо в рыло, либо ручку пожалуйте!» (Михаил Салтыков-Щедрин).
«Тяжелый русский дух, нечем дышать и нельзя лететь» (Александр Блок).
«Московия — русь тайги, монгольская, дикая, звериная (…) Я не горжусь, что я русский, я покоряюсь этому положению. И когда я думаю... о красоте нашей истории до проклятых монголов и до проклятой Москвы, еще более позорной, чем сами монголы, мне хочется броситься на землю и кататься в отчаянии от того, что мы сделали...» (Алексей Константинович Толстой).
«Русский ум ярче всего сказывается в глупостях (…) В России нет средних талантов, простых мастеров, а есть одинокие гении и миллионы никуда не годных людей. Гении ничего не могут сделать, потому что не имеют подмастерьев, а с миллионами ничего нельзя сделать, потому что у них нет мастеров. Первые безполезны, потому что их слишком мало; вторые безпомощны, потому что их слишком много (…) Русский простолюдин — православный — отбывает свою веру как церковную повинность, наложенную на него для спасения чьей то души, только не его собственной, которую спасать он не научился, да и не желает. Как ни молись, а все чертям достанется. Это все его богословие (…) Русское духовенство всегда учило паству свою не познавать и любить Бога, а только бояться чертей, которых оно же и расплодило со своими попадьями (…) У нас нет ничего настоящего, а всё суррогаты, подобия, quasi-министры, quasi-просвещение, quasi-общество, quasi-конституция, и вся наша жизнь есть только quasi-una fantasia. В других обществах всякий живет, работая и частью проживая, частью наживая и развивая. В русском одни только наживаются, другие проживаются, и никто не живет и не работает» (Василий Ключевский).
«Русский есть наибольший и наинаглейший лгун во всем свете» (Иван Тургенев).
«Народ, который блуждает по Европе и ищет, что можно разрушить, уничтожить только ради развлечения (…) Я думаю, самая главная, самая коренная духовная потребность русского народа есть потребность страдания, всегдашнего и неутолимого, везде и во всём (...) Страданием своим русский народ как бы наслаждается (…) Выскочи русский человек чуть-чуть из казённой, узаконенной обычаем колеи – и он сейчас же не знает, что делать (…) Дайте русскому волюшку – он её свяжет в узелок и обратно принесёт (…) Вот говорят, что русские — народ-богоносец. Правда, они люди религиозные. Они прежде, чем тебя топором зарубить обязательно перекрестятся» (Федор Достоевский).
«Рабочие не хотят работать хорошо и работать хорошими орудиями. Рабочий наш только одно знает — напиться, как свинья, пьяный и испортит все, что вы ему дадите. Лошадей опоит, сбрую хорошую оборвет, колесо шипованное сменит, пропьет, в молотилку шкворень пустит, чтобы ее сломать. Ему тошно видеть все, что не по его. От этого и спустился весь уровень хозяйства» («Анна Каренина»). «Противна Россия. Просто ее не люблю. В России скверно, скверно, скверно. В Петербурге, в Москве все что-то кричат, негодуют, ожидают чего-то, а в глуши тоже происходит патриархальное варварство, воровство и беззаконие. Приехав в Россию, я долго боролся с чувством отвращения к родине (...)  Положение России ужасно. Но ужаснее всего не материальное положение, не застой промышленности, не земельное неустройство, не пролетариат, не финансовое расстройство. Ужасно то душевное, умственное расстройство, которое лежит в основе всех этих бедствий. Ужасно то, что большинство русских людей живет без какого бы то ни было нравственного или религиозного, одинакового для всех и общего всем закона… большинство людей, действующих теперь в России, под предлогом самых разноречивых соображений о том, в чем заключается благо общества, в сущности руководятся только своими эгоистическими побуждениями (…) Старики хозяева собрались на площади и, сидя на корточках, обсуждали свое положение. О ненависти к русским никто и не говорил. Чувство, которое испытывали все чеченцы от мала до велика, было сильнее ненависти. Это была не ненависть, а непризнание этих русских собак людьми и такое отвращение, гадливость и недоумение перед нелепой жестокостью этих существ, что желание истребления их, как желание истребления крыс, ядовитых пауков и волков, было таким же естественным чувством, как чувство самосохранения» («Хаджи-Мурат»). «...Стыдно желать увеличения могущества своего отечества; и так же как считается глупым и смешным теперь восхваление самого себя, так же бы считалось [глупым] восхваление своего народа, как оно теперь производится в разных лживых отечественных историях, картинах, памятниках, учебниках, статьях, стихах, проповедях и глупых народных гимнах. Но надо понимать, что до тех пор, пока мы будем восхвалять патриотизм и воспитывать его в молодых поколениях, у нас будут вооружения, губящие и физическую и духовную жизнь народов, будут и войны, ужасные, страшные войны, как те, к которым мы готовимся и в круг которых мы вводим теперь, развращая их своим патриотизмом (...) Был осатанелый зверь (о Петре I). Великий мерзавец, благочестивейший разбойник, убийца (…) Забыть про это, а не памятники ставить» (Лев Толстой).
«Она [Россия] представляет собою ужасное зрелище страны, где люди торгуют людьми, не имея на это и того оправдания, каким лукаво пользуются американские плантаторы, утверждая, что негр — не человек; страны, где люди сами себя называют не именами, а кличками: Ваньками, Стешками, Васьками, Палашками; страны, где, наконец, нет, не только никаких гарантий для личности, чести и собственности, но нет даже и полицейского порядка, а есть только огромные корпорации разных служебных воров и грабителей (…) Страна, где нет не только никаких гарантий для личности, чести и собственности, но нет даже и полицейского порядка, а есть только огромная корпорация разных служебных воров и грабителей» (Виссарион Белинский).
«Московские люди сеют землю рожью, а живут все ложью» (князь Иван Хворостинин).
«Русские - народ, который ненавидит волю, обожествляет рабство, любит оковы на своих руках и ногах, любит своих кровавых деспотов, не чувствует никакой красоты, грязный физически и морально, столетиями живет в темноте, мракобесии, и пальцем не пошевелил к чему-то человеческому, но готовый всегда неволить, угнетать всех и вся, весь мiр. Это не народ, а историческое проклятие человечества» (Иван Шмелев).
«Ничего доброго, ничего достойного уважения или подражания не было в России. Везде и всегда были безграмотность, неправосудие, разбой, крамолы, личности угнетение, бедность, неустройство, непросвещение и разврат. Взгляд не останавливается ни на одной светлой минуте в жизни народной, ни на одной эпохе утешительной» (Алексей Хомяков).
«Прав был Лев Толстой: «За что не люблю русских – ничего не хотят знать. А начинаешь объяснять – посылают куда подальше...» (…) Ах, как тяжело, как невыносимо тяжело порою жить в России, в этой вонючей среде грязи, пошлости, лжи, обманов, злоупотреблений, добрых малых мерзавцев, хлебосолов-взяточников, гостеприимных плутов — отцов и благодетелей взяточников!» (Иван Аксаков).
«Русский народ находится в крайне печальном состоянии: он болен, разорен, деморализован". "И вот мы узнаем, что он в лице значительной части своей интеллигенции, хотя и не может считаться формально умалишенным, однако одержим ложными идеями, граничащими с манией величия и манией вражды к нему всех и каждого. Равнодушный к своей действительной пользе и действительному вреду, он воображает несуществующие опасности и основывает на них самые нелепые предположения. Ему кажется, что все соседи его обижают, недостаточно преклоняются перед его величием и всячески против него злоумышляют. Всякого из своих домашних он обвиняет в стремлении ему повредить, отделиться от него и перейти к врагам, а врагами своими он считает всех соседей (...) Национальное самосознание — национальное самодовольство — национальное самообожание — национальное самоуничтожение (…) Русские даже не способны иметь ум и совесть, а всегда имели одну подлость» (Владимир Соловьев).
«Русский человек умеет быть святым, но не может быть честным»  (Константин Леонтьев).
«Народ – самоед» (Леонид Андреев).
«Не народ, а адский урод (…) Вечно мечтает, и всегда одна мысль: — как бы уклониться от работы (…) В России две философии: выпоротого и ищущего, кого бы ему еще выпороть. Вся русская мысль — философия выпоротого человека (…) Мы, московиты, споили киргизов, чемерис, бурят и других. Ограбили Армению и Грузию, запретили даже Богослужение на грузинском языке, обокрали богатейшую Украину. Европе мы дали анархистов П. Кропоткина, М. Бакунина, апостолов руины и палачества Шигалёва, Нечаева, Ленина и т.п. Моральная грязь, Московия – это чудовище, которым даже ад побрезговал бы и изрыгнул бы на землю (…) Дана нам красота невиданная. И богатство неслыханное. Это — Россия. Но глупые дети все растратили. Это — русские (…) Россия не содержит в себе никакого здорового и ценного зерна. России собственно – нет, она – только кажется. Это – ужасный фантом, ужасный кошмар, который давит душу всех просвещенных людей. От этого кошмара мы бежим за границу, эмигрируем; и если соглашаемся оставить себя в России, то ради того единственно, что находимся в полной уверенности, что скоро этого фантома не будет; и его рассеем мы, и для этого рассеяния остаемся на этом проклятом месте Восточной Европы. Народ наш есть только "среда", "материал", "вещество" для принятия в себя единой и универсальной и окончательной истины, каковая обобщенно именуется "Европейскою цивилизациею". Никакой "русской цивилизации", никакой "русской культуры"» (Василий Розанов).
«Мiроправитель тьмы века сего и есть грядущий на царство мещанин, Грядущий Хам. У этого Хама в России — три лица… Третье лицо будущее — лицо хамства, идущего снизу, — хулиганства, босячества, черной сотни — самое страшное из трех лиц» (Дмитрий Мерeжковский).
«Какая это старая русская болезнь, это томление, эта скука, эта разбалованность -- вечная надежда, что придет какая-то лягушка с волшебным кольцом и все за тебя сделает: стоит только выйти на крылечко и перекинуть с руки на руку колечко! (…) Относительно духовности, морали и интеллекта, то московское образованное общество — это сборище разрушителей, кощунственных людей, духовных бродяг, умственных мошенников, моральных развратников, безстыдных лжецов, простецких хвастунов и дикарей. Но все они – высокомерные до посмешища. К этому, извините, «обществу», относятся также и нравственные и умственные, сифилитические калеки, идиоты, уроды, полусумасшедшие, истерические люди, циничные моральные и физические проститутки обоих полов. И вот это гнусное, мракобесие-болото считаем мы, московиты, своей духовной, культурной и умственной элитой, передовым авангард новой Московии. Тьфу! (…) Читаю Соловьева. Беспрерывная крамола, притязание на власть бояр и еще неконченых удельных князей, обманное «целование креста», ненасытное честолюбие, притворное раскаяние («бьют тебе челом, холоп твой» и опять обман, взаимные укоры, походы друг на друга, безпрерывное сожжение городов, разорение их, «опустошение дотла» - вечные слова русской истории! – и пожары, пожары... И как надоела всему мiру своими гнустями и несчастьями эта подлая, жадная, нелепая сволочь Русь! (...) Всякий русский бунт (и особенно теперешний) прежде всего доказывает, до чего всё старо на Руси и сколь она жаждет прежде всего безформенности. Спокон веку были «разбойнички» муромские, брянские, саратовские, бегуны, шатуны, бунтари против всех и вся, ярыги, голь кабацкая, пустосвяты, сеятели всяческих лжей, несбыточных надежд и свар. Русь классическая страна буяна» (Иван Бунин).
«Напишите-ка рассказ о том, как молодой человек, сын крепостного, бывший лавочник, гимназист и студент, воспитанный на чинопочитании, целовании поповских рук, поклонении чужим мыслям... выдавливает из себя по каплям раба и как он, проснувшись в одно прекрасное утро, чувствует, что в его жилах течет уже не рабская кровь, а настоящая человеческая (…) Русского человека отличает склонность тратить последние средства на всякого рода выкрутасы, когда не удовлетворены самые насущные потребности (…) Русский человек большая свинья. Если спросить, почему он не ест мяса и рыбы, то он оправдывается отсутствием привоза, путей сообщения и т.п., а водка между тем есть даже в самых глухих деревнях и в количестве, каком угодно (…) Русский человек норовит натрескаться ветчины именно тогда, когда в ней сидят трихины, и пройти через реку, когда на ней трещит лед (…) Природа вложила в русского человека необыкновенную способность веровать, испытующий ум и дар мыслительства, но всё это разбивается в прах о безпечность, лень и мечтательное легкомыслие (…) Русский человек любит вспоминать, но не любит жить (…) Русскому человеку не хватает желания желать (…) Вся Россия – страна каких-то жадных и ленивых людей: они ужасно много едят, пьют, любят спать днем и во сне храпят. Женятся они для порядка в доме, а любовниц заводят для престижа в обществе. Психология у них – собачья: бьют их – они тихонько повизгивают и прячутся по своим конурам, ласкают – они ложатся на спину, лапки кверху и виляют хвостиками...» (Антон Чехов).
«Должен высказать свой печальный взгляд на русского человека — он имеет такую слабую мозговую систему, что не способен воспринимать действительность как таковую. Для него существуют только слова. Его условные рефлексы координированы не с действиями, а со словами (…) Русскому уму не свойственны сосредоточенность, кропотливость и вдумчивость — только натиск, быстрота, налет, беготня мысли. Потому здесь царят пустословие, тенденциозность, пристрастие, уход от действительности» (Aкад. Иван Павлов).
«И знать не хочу звереподобную пародию на людей, и считаю для себя большим несчастьем, что родился в России. Ведь вся Европа смотрит на Россию, почти как на людоеда. Я не раз испытывал стыд, что принадлежу к дикой нации» (Василий Боткин во время спора с Некрасовым. Авдотья Панаева. «Воспоминания»).
«Еще в 1904-1906 гг. я удивлялся, как и на чем держится такое историческое недоразумение, как Российская империя. Теперь мое мнение о народе не изменилось. Быдло осталось быдлом… Последние ветви славянской расы оказались столь же неспособными усвоить и развивать дальше европейскую культуру и выработать прочное государство, как и другие ветви, раньше впавшие в рабство. Великоросс построил Российскую империю под командой главным образом иностранных, особенно немецких, инструкторов (…) Годами, мало-помалу, у меня складывалось убеждение, что русские не только культурно отсталая, но и низшая раса (…) Повседневное наблюдение постоянно приводило к выводу, что иностранцы и русские смешанного происхождения даровитее, культурнее и значительно выше, как материал для культуры» (Акад. Степан Веселовский).
«Россия — страна неслыханного сервилизма и жуткой покорности, страна, лишенная сознания прав личности и не защищающая достоинства личности (…) Ожидание чуда есть одна из слабостей русского народа (…) Россия – самая безгосударственная, самая анархическая страна в мире. И русский народ – самый аполитический народ, никогда не умевший устраивать свою землю (…) Великая беда русской души в женственной пассивности, переходящей в "бабье", в недостатке мужественности, в склонности к браку с чужим и чуждым мужем. Русский народ слишком живет в национально-стихийном коллективизме, и в нем не окрепло еще сознание личности, ее достоинства и ее прав. Этим объясняется то, что русская государственность была так пропитана неметчиной и часто представлялась инородным владычеством (…) коммунистические идеи прижились в России благодаря православной культуре. Жертвенность, аскеза и мессианская идея Третьего Рима. Если бы в России было католичество, то, может быть, и революции бы не было?» (Николай Бердяев).
«Россия — очень большой сумасшедший дом» (Зинаида Гиппиус).
«Не народ, а скотина, хам, дикая орда душегубов и злодеев» (Михаил Булгаков).
«Наиважнейшею приметою удачи русского народа есть его садистская жестокость (…) Мы, Русь,— анархисты по натуре, мы жестокое зверье, в наших жилах все еще течет темная и злая рабья кровь — ядовитое наследие татарского и крепостного ига,— что тоже правда (…) Костер зажгли, он горит плохо, воняет Русью, грязненькой, пьяной и жестокой. И вот эту несчастную Русь тащат и толкают на Голгофу, чтобы распять ее ради спасения мира... А западный мир суров и недоверчив, он совершенно лишен сентиментализма... В этом мире дело оценки человека очень просто: вы умеете работать? Не умеете? Тогда вы лишний человек в мастерской мiра. Вот и все. А так как россияне работать не любят и не умеют, и западноевропейский мiр это их свойство знает очень хорошо, то нам будет очень худо, хуже, чем мы ожидаем... Русский человек в огромном большинстве плохой работник. Ему неведом восторг строительства жизни и процесс труда не доставляет ему радости; он хотел бы – как в сказках – строить храмы и дворцы в три дня и вообще любит все делать сразу, а если сразу не удалось – он бросает дело. На Святой Руси труд подневолен (...) отношение к труду – воловье» (Максим Горький).
«Есть две Руси. Первая – Киевская имеет свои корни в мiровой, а по крайней мере в европейской культуре. Идеи добра, чести, свободы, справедливости понимала эта Русь так, как понимал их весь западный мiр. А есть еще другая Русь – Московская. Это – Русь Тайги, монгольская, дикая, звериная. Эта Русь сделала своим национальным идеалом кровавую деспотию и дикую жестокость. Эта московская Русь издревле была, есть и будет полнейшим отрицанием всего европейского и яростным врагом Европы» (Алексей Николаевич Толстой).
«Россия - самая паскудная, до блевоты мерзкая страна во всей мировой истории. Методом селекции там вывели чудовищных моральных уродов, у которых само понятие Добра и Зла вывернуто на изнанку. Всю свою историю эта нация барахтается в дерьме и при этом желает потопить в нем весь мiр...» (Иван Ильин).
«Нет в этом мiре мельче, сволочнее и хамовитее особи, чем кацап. Рождённый в нацистской стране, вскормленный пропагандой нацизма, - этот ублюдок никогда не станет Человеком. У его страны нет друзей – либо холуи, либо враги. Его страна способна только угрожать, унижать и убивать. И за сохранение этого статуса Рассеей рядовой кацап готов пожертвовать собственной жизнью, жизнями своих родителей и детей, качеством жизни собственного народа. Воистину: кацапы – звери. Лютые, кровожадные, но... смертные» (Александр Солженицын).
«Эти, воистину национальные, признаки русского народа, известные нам, казакам, едва теперь начинают замечать сами же русские, и, главное, не какие-то там «Гришка с Мишкой», но, так сказать, «каймак» России, ее мозг, ее интеллигенция, как в эмиграции, так и в России: Горький, Ек. Кускова и целый ряд выдающихся русских писателей указывают на то, что русский народ – страшный разбойник, лодырь, вечный раб, хитрый, мстительный и вероломный. Вот этот-то народ, обладающий такими «приятными» качествами, владеет теперь нашей Землей и терроризирует наших братьев и сестер (...) Мы все знаем, как тяжело живется теперь казакам на родной Земле под жестокой властью русских: уничтожена казачья собственность, самое имя «казак» преследуется, цветущие казачьи станицы и хутора превращены в приюты для русских мужиков, колонистов Казачьей Земли, всё разрушено и разграблено, нельзя слова сказать без риска быть расстрелянным, всё святое для казака заплевано и уничтожено русскими богоносными лапотниками, и, что обиднее всего, Вольным Доном по своему усмотрению распоряжается пришлая «рать», которая всегда, на протяжении всего существования России, только тем и отличалась, что могла трудиться и делать дело только из-под палки и в крепостном состоянии, т. е. в рабстве, Да «грабить награбленное», т. е. просто разбойничать» (Петр Крюков).
«Русский — добрый, он тебя чаем напоит, пригреет, но он же тебя и прирежет (…) Мы не на земле живем — на мешке с костями, а в середине кровь булькает. Нас, русских, сейчас 600 миллионов было бы, если б не войны, революции и преобразования. И земля ныне лежит безлюдной и пустой на сотни верст, словно дикое поле (…) Мы потеряли свой народ. Русской нации больше нет. Есть жуликоватая шпана, мычащее стадо» (Виктор Астафьев).
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments